В последние несколько лет в России стали появляться территориальные фонды целевого капитала – эндаументы, которые помогают развиваться всему некоммерческому сектору одного региона. Один из самых известных таких фондов – «Кольский», который поддерживает НКО Мурманской области. Его исполнительный директор Мария Соловьева убеждена: целевой капитал не просто финансовый инструмент, а показатель зрелости организации и ее готовности работать на десятилетия вперед. Мария поделилась своим мнением о том, каким НКО действительно нужен эндаумент, почему он не может строиться на эмоциях и каким может быть будущее целевых капиталов в России.
– Мария, когда НКО стоит задуматься о создании целевого капитала?
– Когда она достигает зрелости. Организация должна понимать свою миссию, быть уверенной, что ее работа будет востребованной через 10, 20 и больше лет, и быть готовой к такой ответственности.
Не менее важна и финансовая зрелость. НКО должна понимать разницу между фандрайзингом на текущую деятельность и фандрайзингом в целевой капитал. Эндаумент не заменяет сбор средств на сегодняшние проекты. Он нужен для другого – чтобы организация могла развиваться в хорошие годы и сохранять устойчивость в кризисы.
Поэтому, как ни парадоксально, об эндаументе стоит задумываться тогда, когда у организации есть ресурс: время, силы и возможность смотреть дальше ближайшего года. Пока все усилия уходят на то, чтобы просто выжить, думать о далеком будущем очень сложно.
– Продолжите фразу: «Если организация решила создать целевой капитал, то эта организация...»
– ...мыслит стратегически. Она понимает, что ее работа нужна обществу надолго, и готова строить планы не на год или два, а как минимум на пять-десять лет вперед.
– Какое главное отличие целевого капитала от более привычных форм благотворительности, на ваш взгляд?
– Многие благотворительные проекты рождаются из сильного эмоционального отклика. Люди видят проблему, объединяются и начинают помогать тем, кто нуждается здесь и сейчас.
Эндаумент устроен иначе. Он всегда начинается с рационального решения. Создавая фонд целевого капитала, организация понимает, что не получит быстрого результата. Это инвестиция в будущее, а не инструмент решения сегодняшних задач.
Наверное, поэтому эндаумент – одна из самых сложных форм благотворительности. Если в традиционном фандрайзинге человек часто принимает решение под влиянием эмоций, то здесь ему важно понять, зачем он делает пожертвование, какую долгосрочную ценность оно создаст. Это требует осознанного выбора.
– Как сделать фонд целевого капитала привычной формой благотворительности?
– Думаю, полностью массовым эндаумент вряд ли станет. Его природа все-таки другая.
Если речь идет о целевом капитале благотворительного фонда, который помогает детям, пожилым людям или животным, эмоциональная составляющая остается очень сильной. Но когда мы говорим о территориальных эндаументах или фондах, работающих на развитие гражданского общества, здесь на первый план выходит стратегическое мышление. Вообще, популяризация эндаументов должна сочетать две вещи – эмоцию и рациональность. Но если говорить о крупных пожертвованиях, то здесь всегда побеждает понимание долгосрочного эффекта.
– Если вдруг не останется ничего, кроме фондов целевого капитала, благотворительность устоит?
– Думаю, да. Сегодня российская благотворительность во многом существует за счет грантов и целевых пожертвований на конкретные проекты. Но проекты заканчиваются вместе с финансированием.
Эндаумент работает иначе. Он поддерживает не отдельный проект, а саму организацию, ее способность продолжать работу независимо от внешних обстоятельств. И неважно, идет ли речь о целевом капитале крупного благотворительного фонда или о территориальном эндаументе, который помогает сразу нескольким НКО.
Мне кажется, благотворительности сегодня не хватает именно длинных денег, которые позволяют не только выживать, но и развиваться. Некоммерческий сектор – одна из самых эмоционально тяжелых сфер. Люди здесь быстро выгорают, потому что постоянно живут в условиях неопределенности. Именно поэтому я считаю, что за эндаументами будущее. Особенно за территориальными фондами целевого капитала, которые могут стать для региона одновременно резервом на трудные времена и ресурсом для развития.
– Как изменился рынок целевых капиталов в России за последние пять лет?
– В сферу эндаументов я пришла как раз пять лет назад, поэтому не могу оценивать то, как было до этого. Однако перемены за пять лет хорошо заметны.
Раньше целевые капиталы в основном ассоциировались с университетами, музеями и учреждениями культуры. Сегодня эндаумент все чаще рассматривают как инструмент финансовой устойчивости некоммерческих организаций.
Появляются территориальные фонды целевого капитала, причем не только регионального, но и городского уровня, например фонд «Добрянка». Возникают эндаументы в новых для России сферах, в том числе в здравоохранении. Развиваются зонтичные модели, которые помогают небольшим фондам снизить административную нагрузку.
Мне кажется, сейчас мы наблюдаем не просто рост числа эндаументов, а постепенную трансформацию всей модели долгосрочной поддержки некоммерческого сектора.
– Какие особенности есть у территориальных целевых капиталов?
– Главное преимущество территориального эндаумента в том, что он открывает доступ к долгосрочному финансированию большому числу некоммерческих организаций.
Не каждая НКО готова создавать собственный фонд целевого капитала. Это сложная модель, требующая ресурсов, компетенций и отдельного управления. Территориальный эндаумент позволяет пользоваться преимуществами этого механизма даже тем организациям, которые пока не готовы идти этим путем самостоятельно.
Кроме того, территориальный эндаумент дает НКО ощущение уверенности. Организация понимает: если она развивается, учится стратегическому планированию, оценивает результаты своей деятельности и готова работать всерьез, то у нее всегда будет возможность получить поддержку. Не сегодня, но, значит, через несколько лет, когда она станет сильнее.
Еще одна важная особенность – территориальный эндаумент снижает уровень конкуренции. Организации соперничают не со всей страной, а с теми, кто работает в их регионе. Для многих это принципиально меняет возможности развития.
Но, наверное, самое важное заключается в другом. Региональный эндаумент становится площадкой, где встречаются интересы некоммерческого сектора, бизнеса и власти. Если такое партнерство складывается, выигрывает весь регион.
Мне кажется, именно территориальные эндаументы способны сделать развитие страны более равномерным. Если подобные фонды появятся в каждом регионе, они станут точками долгосрочной устойчивости местного некоммерческого сектора.
– Почему крупному меценату стоит поддержать эндаумент? И как мотивировать обычного человека стать жертвователем фонда целевого капитала?
– Это две разные аудитории, и говорить с ними нужно по-разному.
Если речь идет о массовом жертвователе, то ему проще поддержать эндаумент конкретной организации: благотворительного фонда, университета, школы. Здесь работают понятные человеку истории и личный опыт. Людей по-прежнему трогают конкретные судьбы: выздоровевший ребенок, спасенное животное, человек, которому помогли изменить жизнь.
С крупными меценатами все иначе. Как и любой человек, они могут эмоционально откликнуться на какую-то историю, но решения о больших пожертвованиях чаще принимают рационально. Они мыслят стратегически, поэтому эндаумент должен предлагать не разовую возможность помочь, а участие в долгосрочных изменениях.
Мне кажется, здесь не работает модель, когда фандрайзер пришел, убедил, подписал договор и ушел с пожертвованием. Большие деньги не приходят быстро.
Фандрайзинг для эндаумента – это всегда долго. Нужно годами выстраивать доверие, показывать устойчивость организации, доказывать, что она умеет работать системно и понимает, ради чего существует.
Если организация рассчитывает создать действительно крупный целевой капитал – в десятки, сотни миллионов или даже миллиарды рублей, она должна последовательно строить свою репутацию, коммуникации и отношения с потенциальными жертвователями. Это не история про одну удачную встречу или один успешный проект.
Иногда мне кажется, что фандрайзинг для эндаумента даже не просьба о деньгах. Это многолетний разговор о ценностях, который в какой-то момент приводит к появлению большого целевого капитала.
– Продолжите фразу: «Целевой капитал – лучший инструмент обеспечения финансовой устойчивости НКО, потому что...»
– ...он дает организации уверенность в будущем. Целевой капитал помогает мыслить системно и поддерживает не отдельные проекты, а всю деятельность организации. Он позволяет не только работать сегодня, но и планировать завтрашний день. И наверное, самое главное: целевой капитал – это обязательство перед жертвователями и перед самими собой не бросить свое дело. Он меняет не только финансовую модель организации, но и отношение к собственной ответственности.
– Назовите три слова, описывающие эндаумент, которые приходят вам в голову.
– Первое, что приходит в голову, – это слово «устойчивость» или «стратегия». Но тут скорее подходит фраза из трех слов: «Очень далекое будущее». И, развивая целевые капиталы сейчас, мы должны понимать, что делаем это для людей, которые будут жить после нас – через 20, 30, 50 и даже 100 лет.
Не стоит думать о целевом капитале в рамках пяти-семи лет. Его работа всегда устремлена в очень далекое будущее. И пока общество это не поймет, эндаументы не смогут развиваться настолько быстро, как бы нам хотелось.
С декабря 2024 года у Русфонда есть свой фонд целевого капитала. Подробная информация о нем, возможности участия и помощи – здесь.
Наталья Волкова, корреспондент Русфонда